Принципы и организация работы над собой
  • Register
Техники быстрого засыпания

Техники быстрого засыпания

В практике осознанных снов очень важно научиться быстро засыпать. Случается, что после того как...

Стадии переживания горя: не всё так просто

Стадии переживания горя: не всё так просто

Интернет-пользователь привык полагать себя сведущим в психологии. Хотя бы на самом общем уровне....

Я люблю одиночество

Я люблю одиночество

Психолог Лилия Ахремчик об одиночестве и любви к себе: Время, когда нет детей, мужчин,...

Жизнь как обучение

1. «Мы пришли на Землю учиться»

Некоторые из присутствующих уже продвинулись в своем (по крайней мере, теоретическом) представлении о сталкинге до понимания, что «в принципе»  можно обойти любые препятствия, можно попасть (почти что) куда угодно. И тогда человеку может уже не захотеться жить наивно, принимать те обстоятельства жизни, которые к данному моменту сложились, но на самом деле совершенно его не устраивают.

Сталкинг, даже в самых простых вещах, дает массу средств обходить острые углы, и человек начинает понимать, что может обойти едва ли не все углы (ну, конечно, заплатив соответствующую цену). Но тогда возникает вопрос, куда же ты идешь-то. Может стать действительно актуальным вопрос о том, что делать, чего хотеть, куда двигаться.

Это — вопрос о «доктрине», находящейся над стратегиями и тактиками. Маршрут любой поездки зависит от того, чего ты хочешь. На одной и той же местности одного могут интересовать памятники архитектуры, другого — следы древних цивилизаций, третьего — красоты природы.

Я хочу предложить сейчас на ваше рассмотрение некий абстрактный ответ: «Мы пришли на Землю учиться».

Это, в общем, подразумевает для нас большую свободу. Мы вольны учиться, чему хотим, вольны выбирать себе программы, курсы, и если мы это делаем хорошо, то тьюторы, которые следят за нашим обучением, нас в этом поощряют.

Эта точка зрения довольно сильно отличается от обычных представлений, что-де у человека должна быть цель в жизни, он должен стремиться достичь чего-нибудь. Может быть мы с вами — не те люди, которые могли бы чего-нибудь «достичь». Мы— не гении, мы только таланты.

Метафорически говоря, мы приходим на Землю как в хороший университет, и нам предлагают список курсов, которые можно пройти. При этом время не ограничено: учись, чему хочешь, хоть тысячи лет. Правда, мы можем быть связаны какими-то кармическими проблемами, которые надо по возможности отработать, но это может или не составлять основного содержания жизни, или может органично вписываться в наши учебные курсы.

Содержание жизни составляет возможность чему-то научиться.

Иными словами, речь идет о том, что мы призваны получать иерархически-концентрированный опыт. Особенно сейчас, когда мы находимся в моменте заката предыдущей культуры. Ну, например, наивный подмастерье, странствующий от села к селу, идет по дороге и напевает какую-то простую песенку, а на другом, высоком уровне концентрации Густав Малер превращает эти мелодии в цикл симфоний, подытоживающий в некотором смысле развитие австро-немецкой музыкальной (и не только музыкальной) культуры за несколько столетий. От нас не ждут, что мы будем делать нечто подобное, это делают гении, а мы, как я упомянул, всего лишь таланты. Но от нас ждут, что мы сумеем это понять, что мы в каких-то сферах окажемся способными научиться тому, чтобы такие вещи понимать.

Т.е. когда я говорю «учиться», я имею в виду, что это требует очень большой работы. Речь идет о понимании в гурджиевском смысле, — т.е. не только на уровне знания, как функции, но и на уровне бытия, — о том, чтобы понять собой. Например, если ты начинаешь осваивать музыку как дисциплину, которая выбрана тобой как учебный предмет, имеется в виду, что ты научаешься не просто соединять звуки, но и делать свою жизнь музыкальной, сообразовывать свою жизнь с законами музыкальной гармонии.

Сегодняшнее состояние культуры характеризуется ее полной раздробленностью, и не мы ее соберем. Но мы можем быть тем органическим или ментальным материалом, который собирает в себе какие-то единицы этой культуры. Т.е. ценностью сейчас являются те люди, которые что-то понимают и умеют то, что они понимают, претворять в свою реальную жизнь.

2. (Немного о себе)

В: А что ты претворяешь в свою жизнь?

М.П. Ну, например, в свое время я действительно много времени уделил музыковедению. Там есть масса интуитивно постигаемых законов, закономерностей, возможностей, умений. И там — в музыке и в традиции понимания музыки и ее «разбора», — есть много уровней жизненно необходимых знаний, от законов сочетания звуков, через законы коммуникации к законам творения форм.

Пропуская «шишнадцать глав» (я давно живу на свете и много чему учился) перейду к тому, чем вы меня видите сейчас, к психотерапии. Я по-прежнему занят развязыванием невротических узлов в себе и в других. И считаю это своей кардинальной задачей по этой жизни. Причем в себе на одном уровне, в других на другом. Потому что одно дело, что я сам понимаю и умею с собой делать, а другое дело, что я могу присоветовать людям.

Кроме того, в ранге «вольнослушателя» я давно занимаюсь такой вещью, которая обычно называется философией.

На заре туманной юности ходил я к Щедровицкому. Там мне объяснили, что такое проектирование в культуре и даже проектирование культуры. И я занимаюсь еще и этим, преимущественно на материале мужеско-женских отношений —исследованием, трансформацией, проектированием. Впрочем, это имеет отношение и к неврозам, поскольку неврозы нередко возникают как раз из непорядков в этих отношениях и препятствуют их гармоничному осуществлению.

А по ходу дела у меня есть какие-то частные цели, которые ставятся и иногда даже достигаются. Беннет, по поводу своей Драматической Вселенной, говорил, что у ученика должна быть глобальная ученическая задача на жизнь. Для него это было создание компендиума наук, организованного по определенной философской схеме, — что собственно и есть «Драматическая вселенная». Для меня такая задачка поскромнее, но тоже крупная. Я хочу понять, что такое Эго в психотехническом смысле.

Задача ученика, в серьезном смысле, — добывать такие знания, которые являются реальными и которые воплотимы и воплощаются в его реальной жизни. В том, как он взаимодействует с женами-любовницами, в том, как он ходит на работу. Т.е. это не пустые абстрактные знания (в нашей культуре знания — это обычно то, что нам навязывается, огромное количество ответов на вопросы, которых у нас нет ), а знания как умения быть определенным образом.

Если я например знаю, что суть жизни людской не обнаружима без сотрудничества мужского и женского, значит я уже в принципе тем самым выпадаю из нынешней — мужской — культуры и начинаю двигаться в какой-то совсем иной.

3. «Я – не мои механизмы»

В. Вот М. говорит: «Начинаю видеть кто за какие ниточки дергает».

М.П. Я в качестве союзников, спутников имею людей, которые вместе со мной это видят. Мы видим, как мы друг друга дергаем, но поверх этого мы как-то еще соотносимся серьезнее. Я просто не буду иметь серьезного дела с людьми, которые не умеют общаться поверх своих механизмов. А если мы это умеем, то, видя ниточки, за которые дергаем, мы говорим: «Ха-ха, видишь?» – «Вижу!” Это ткань, на которой мы танцуем. Инстинкты, культурные программы, дальше сценарии – все это есть, все это работает в нас, но мы с этим осваиваемся.

Собственно вот вам еще один ответ на вопрос о доктрине: «Во мне есть механизмы, но я — не мои механизмы”. Задача состоит в том, чтобы научиться держать себя вне своих механизмов. Например, такие вещи, как удовлетворение базовых инстинктов: сексуального инстинкта, инстинкта привязанности, инстинкта ориентировки, выходящего в познание, инстинкта сопричастности к какой-то общности, — без гармоничного, полного и целостного удовлетворения этих инстинктов никакой Работы над собой быть не может. Но при том и удовлетворение этих инстинктов — не Работа. Вопрос, как и при каких условиях мы этот делаем. И сознаем ли, что делаем.

Это важная штука, есть разные эпохи, бывают эпохи, когда эскапизм уместен, когда подвижники т.е. те, которые осуществляют подвиг, уходят в пустыню и лишают себя, например, общения, сексуального удовлетворения, привязанности, т.е. отсекают все это ради чего-то. С точки зрения теории, это было в моменты, когда Земля шла инволюционно вниз, а подвижникам надо было удерживаться на каких-то высотах.

А сейчас Земля идет вверх. Мир, участие в его делах и формирование его дел и есть наш «подвиг». Но только мир не в том виде, в каком он нам достается от старой культуры, потому что этот мир претерпевает, так сказать, конец света, а мы находимся в моменте создания нового Неба и новой Земли. Собственно нами, в каком-то смысле, оно и создается, и от нас зависит, каким оно будет. Нас спрашивают: ,,Что вы возьмете с собой в новую жизнь?” — Поэтому я и начинал с того, чему мы хотим учиться.

4. Опять о мужчинах и женщинах

Это вещи не абстрактные, а очень практические. Практически это выглядит следующим образом (для многих из здесь присутствующих) – если, допустим, я исключаю тему мужеско-женских отношений из своего курса обучения, я могу удовлетворяться тем, как оно у меня сейчас есть — и больше этим не заморачиваться.

Ну, например, возьмем Канта. Кант занят не этим, он занят созданием кантовской философии. Только не путайте: то, что он создал шеститомник собрания сочинений Канта, — это эффект побочный, а занимался он, естественно, не этим: ему надо было понять какие-то вещи. И он всю жизнь крайне интенсивно работал над тем, чтобы их понять. Понял он, конечно, гораздо больше, чем сумел выразить, но можно надеяться, что где-то его понимание зафиксировано. А заодно он и несколько книжек написал.

Некоторым людям, — чаще всего гениям, — позволено сосредоточиться на одном предмете, но большинству не позволено, потому что для нас это не было бы продуктивным. Мы не в состоянии осуществить такую концентрацию, мы разбросаны. У нас, как в школе, начиная с 5 класса, есть алгебра, геометрия, физика и прочее, — большой набор. Так вот, если мы включаем в набор освоение мужеско-женских отношений, мы начинаем отвечать за то, как мы живем со своими женщинами/мужчинами.

Внешняя культура мужецентрична, женщин она рассматривает как приложение к мужчинам, и это — одна из основных причин ее безнадежности, она не реформируема. Например, она основана на науке, которая принципиально и целиком — наука мужского разума. В ней идея state depended science (зависимости знания от состояния сознания) кажется странной, между тем как будущая нормальная наука естественно будет state depended, и потому она будет не мужской, а андрогинной.

Если мы ставим такую задачу, мы вынуждены в этой сфере работать. Кант мог себе позволить в этой сфере не работать, а мы не можем. Причем сновидящие, которые посылают нас сюда, как свои сны, не связаны временем и могут посылать нас в Москву 20 века много раз. Мы связаны задачей, которую ставит перед нами наш сновидящий, до тех пор, пока мы не научаемся с ним сотрудничать. Если мы научаемся с ним сотрудничать, он руководит нами в выполнении задачи.

Так что все эти по видимости абстрактные разговоры о том, что мы выбираем в качестве предметов своего обучения, выливаются в очень простые, конкретные и ясные задачи: добиться, например, удовлетворяющих отношений между мужчинами и женщинами, в частности и в особенности — в своем реальном случае.

Еще раз скажу, — для тех, кто практикует сексуально-эмоциональную неудовлетворенность, никакая Работа невозможна. Вернее, его/ее Работа — в преодолении этого состояния неудовлетворенности.

5. Выбор учебной программы

Итак, имеет смысл задуматься, каковы те дисциплины, которые мы для себя выбираем. В каких практикумах я участвую, на какие теоретические занятия я хожу, какова программа моего обучения.

Я думаю, что к нам попадают люди, которые не в состоянии долго ехать на уже полученном. Прошел какой-то предмет, получил зачетный бал и ходит, всем «зачетку» показывает и пользуется: вот я, говорит, этот класс закончил, этот предмет прошел… Ну походил, походил, — классно, а потом каникулы кончаются — что дальше будешь делать?..

Существует необходимая последовательность прохождения тех или иных дисциплин, и для каждого есть оптимальные и неоптимальные учебные планы. К тому же дисциплины, которым человек обучается, могут быть в большей или меньшей степени связаны друг с другом. Нужно сказать, что та или иная степень интеграции начинается только на уже продвинутом уровне.

Вот, например, лет 30 назад, в начале 70-х, я учился у Щедровицкого — это было одно; я учился музыке — это было совсем другое; я варился в семейной каше — это было третье; я входил в эзотерический круг — это было четвертое. Во мне это в то время объединиться никак не могло, это были отдельные «ящики», как старшеклассники переходят из кабинета в кабинет.

Можно предположить, что у каждого/каждой из нас может быть 7 плюс–минус 2 основных предмета, причем у большинства —скорее минус, чем плюс.

Кстати, есть моменты, когда можно выбирать, а есть моменты, когда ты обнаруживаешь себя в ситуации интенсивного, так сказать, прохождения практикума. Но если в такой момент проснуться, можно сообразить, что здесь актуально.

Представим себе, что через людей, с которыми мы взаимодействуем, какой-то «педагог» (или наш сновидящий), организует для нас ситуацию, чтобы нам нечто показать, чему-то нас научить. Например, у человека разрушается привычная семейная ситуация, и он(а) может увидеть (если не испугается), что совершенно не обязательно ограничиваться теми привычными узкими рамками взаимодействия мужчин и женщин, которые он имел в этой семье, что может быть много другого, —ошеломляющедругого, совершенно разного, и как с этим обходиться — совершенно непонятно.

До сих пор у них было очень понятно. Молодой человек встречается с девушкой, иногда у них есть выбор, иногда нет. Вот они встречаются, «с серьезными намерениями» — создать семью. И создают. В лучшем случае они более или менее друг другу нравятся, чаще — нет, потому что они забыли посмотреть, нравятся ли они друг другу, не до того им было, семью надо было создавать. И вот они начинают мучиться — дети, сложности взаимоотношений. Но у них все, как у всех. Как живут мужчины и женщины? Понятно, семьями. Следят за тем, чтобы он мне не изменил, она мне не изменила, собачатся по поводу того, кто сегодня будет сидеть с ребенком, иногда благосклонно водят друг друга в кино. Если они люди хорошие, то по поводу денег не дерутся. А тут вдруг — весна, мужчины, женщины, инстинкты, притяжение, глаза сверкают. Оказывается, что бывает много всякого разного. А как же мужья и жены? Дети и внуки?..

6. Обучение как творческая игра и пугала

Давайте попробуем представить себе себя в каком-нибудь актуальном для себя учебном предмете, допустим, в тех же мужеско-женских отношениях. Причем – в тот критический момент, когда есть возможность появления новых измерений.

Все знают задачу о том, как из шести спичек построить четыре треугольника? Смешная психологическая штука. Оказывается, что можно из плоскости выйти в объем, поднять спички от стола…

Что в моем видении предметной ситуации может неожиданно оказаться кардинальной переменной?

Ну вот с А. мы эту штуку, насколько я понимаю, только что сделали, когда я предложил ему рассматривать свою рабочую деятельность как игровой тренинг, а поставляемые рабочей деятельностью задачи — просто как граничные условия игрового тренинга. Кстати, бесперебойно серьезное отношение к себе и своему делу — очень ограничивающая вещь. Некоторые серьезные люди думают, что задачи, которые они выполняют по работе — это очень серьезное дело. Один хороший врач рассказывал, насколько это удручающе — думать, что ты больных лечишь. А если попробовать представить себе, что ты просто занимаешься довольно интересными исследованиями (только вот исследованиями-то ты занимаешься серьезно!), то при этом можно с удивлением обнаружить, что некоторые больные не то чтобы выздоравливают, а почему-то улучшают свое состояние…

Есть и другие факторы, которые являются сильными ограничителями, так сказать — пугалами. В некоторых местах коридоров учебного здания стоят такие пугающие привидения типа: «А вдруг я завтра не смогу заработать денег? А вдруг меня выгонят с работы? А вдруг жена, которая мне уже лет десять как не нужна, мне изменит?” Это же действительно ужасно, если вполне нелюбимая жена мне изменит …

Я вот оглядываю присутствующий народ с точки зрения такого забавного пугала: вдруг мне завтра денег не хватит? Для многих из присутствующих, насколько я знаю, это пугало является очень хорошо работающим. Кого подгоняет, кому границы ставит, кого не пускает, куда не очень надо, т.е. большинство присутствующих задействовано в теме заработка, профессии, работы, службы...

Попробуйте себе честно задать вопрос: что было бы если бы этого пугала не было? Только очень трезво, не пускаясь в разговоры о том, что-де тогда бы я занялся многими интересными делами, а как оно было бы реально. Я думаю, что большинство присутствующих сильно бы растерялось без этой структурирующей действительности.

Да кстати, у нас и опыт такой есть. Разные люди из Мастерской позволяли себе, накопив денег, уйти на год-два с опостылевшей работы. Думали, что уходят на Работу. И что?..

7. Формирование учебных программ

Я бы предложил каждому подумать, какие курсы мы сейчас реально «проходим», насколько оптимально и сознательно выбрана программа. Зрелище может оказаться довольно грустным. Возьмем, например, такую область, как пневматика. Многие ли из присутствующих могут похвастаться реальной включенностью в интенсивные пневматические курсы, — не по названию, а по сути? Вопрос звучит так: когда, как, в каком объеме я имею курс «связи с Высшим»? Кто и в каком виде имеет в своем, каждодневном обиходе реальные пневматические практики?

Есть такая замечательная история, как некий духовный учитель послал своего ученика в деревню понаблюдать, как живут крестьяне. Ученик неделю там пожил, понаблюдал, вернулся к учителю и рассказывает:

- Да ну, ничего интересного, вот просыпается мужик, продирает глаза, говорит: Божечко! — И на поле пахать, пахать… Потом, усталый приходит, сил нет, опять говорит: Божечко! — и дрыхнуть, дрыхнуть. И так каждый день, так он живет.

Учитель на него смотрит и говорит:

— А ты, чем там занимался?

— Ну как, я наблюдал жизнь крестьян!

— А Бога сколько раз вспомнил?

— …!!!

Только не путайте реальную пневматику с подготовительными курсами. Многие из присутствующих участвуют в различных практиках ИСС — измененных состояний сознания. Это – не пневматика. Пневматика — вещь реальная, это связь с реальным духовным или Божественным миром, а опыт ИСС — это скорее методическая подготовка.

Еще вопрос: к каким неприятностям в своей жизни мы способны относиться как к учебным курсам? И, соответственно, аналогичный вопрос: к каким приятностям в своей жизни мы можем относиться как к учебным курсам?

Можно выписать от 3 до 7 плюс-минус 2 курсов, которые человек сейчас реально проходит. Включая, например, такой курс, как организация семейного быта в условиях идиотизма городской жизни.  Интересно бы было написать программу этого курса, по всем канонам министерства просвещения (цель и задачи курса, количество учебных часов, оборудование, и т. д. ). Каждое прогулянное занятие практикума отрабатывается в тройном размере.

Интересно было бы также посмотреть, от каких курсов человек всячески старается «откосить», хотя они ему очевидно предлагаются, даже навязываются.

 

Самопознание