Принципы и организация работы над собой
  • Register
Техники быстрого засыпания

Техники быстрого засыпания

В практике осознанных снов очень важно научиться быстро засыпать. Случается, что после того как...

Стадии переживания горя: не всё так просто

Стадии переживания горя: не всё так просто

Интернет-пользователь привык полагать себя сведущим в психологии. Хотя бы на самом общем уровне....

Я люблю одиночество

Я люблю одиночество

Психолог Лилия Ахремчик об одиночестве и любви к себе: Время, когда нет детей, мужчин,...

Образ работающего над собой человека

1.

Как мы с вами, — в отличие от многих других, — знаем, у людей, пришедших на Землю, нет выбора, работать над собой или не работать. Не работать не имеет смысла: все равно протащит по тем же ухабам, так уж лучше идти своим ходом, чем когда тебя за руки и за ноги… Выбор состоит только в том, заметить это или не заметить.

Таким образом, говоря о работе над «образом себя», мы можем начать с переименования, переосмысления себя какРаботающего человека.

Я напомню, что такое переименование. (Эту технику подробно описывают в «Симороне», хотя, конечно, не они ее выдумали). Прежде всего нужно точно определить дополнительные образу себя углы нашего  креста  — ситуацию, образ мира и образ действия — и на основании этого дать точное имя, назвать того, кто находится в этой ситуации, действует таким образом, живет в таком мире. Если, осуществив это именование, вы обнаруживаете, что вам не нравится быть этим, можно назвать себя иначе, и это заставит вас, следуя новому имени, изменить образ действия, образ мира и ситуацию.

Простой пример. Человек, которого заставили учиться в некоем задрипанном институте, может переименовать себя в человека, который настолько любит свою маму, что ради нее готов пойти на некоторые — не слишком значительные — жертвы. Как вы понимаете, ситуация при этом меняется коренным образом.

Это пример частный, а у нас сегодня пойдет речь о том, чтобы из Человека-Который-Вынужден-Жить-В-Тех-Обстоятельствах-В-Которые-Загнала-Его-Жизнь, переименоваться в Человека-Который-Пришел-Сюда-Работать-Над-Собой и использует любые обстоятельства, которые предоставила ему жизнь, чтобы это делать. То есть из пассивной, страдательной позиции — «меня загнали», «со мной это делают», переименовать себя в активного человека, который к каждой жизненной ситуации относится как к возможности чему-то научиться, развить какие-то способности, стать еще умнее, еще добрее и т.д.

Это, вообще говоря, — дело выбора. Каждый волен выбрать так или сяк. Вряд ли могут быть какие-нибудь основания для этого выбора. То есть любые жизненные обстоятельства могут быть истолкованы и в одном ключе, и в другом. Как ни странно, этот выбор очень простой: хотим мы жить хорошо, или хотим мы жить плохо.

Для человека, который думает, что живет плохо или средне, этот выбор кажется практически не существующим, и человек начинает ныть: «Хорошо вам говорить, а у меня…»

Вопрос. «Хорошо» или «плохо» с чьей позиции?

М.П. С собственной. Это соответствует тому, с чего начинается моя книжка («Психтехника экзистенциального выбора»). Одни, собираясь, например, научиться жить или играть на фортепьяно, хотят научиться как можно лучше, а другие хотят «хоть как-нибудь». Те, кто хочет жить «хоть как-нибудь», естественно, живут плохо, потому что давление жизни очень велико. Если вы хотите жить «хоть как-нибудь», вы обязательно будете жить плохо, потому что обстоятельства вас затюкают. И совершенно не важно, сколько у вас денег, имуществ, мужей, жен, детей, престижа и пр., — это не помогает.

При переименовании есть несколько важных пунктов, которые надо иметь в виду.

Во-первых, технически это значит, что я не отождествляю себя, свое «я», ни с какой конкретной формой. С другой стороны, я и не избегаю никакой конкретной формы, потому что форму задает та самая задача, которую мне сейчас поставила обучающая меня жизнь. То есть я всегда это, но не только это.

Одна из самых обычных и тяжелых ошибок состоит в том, что человек почти всегда думает, что ему в данный момент нужно было быть не здесь, а где-то еще, иметь дело не с этими людьми, а с какими-нибудь другими, делать не это, а что-нибудь другое. Это очень крупная ошибка. Всегда надо быть там, где ты есть, делать именно то, что ты делаешь, иметь дело с теми людьми и обстоятельствами, которые наличествуют в твоей ситуации сейчас. Но при этом надо всегда знать, что ты не только это, но что-то еще.

Я назвал это принципом ускользающего «я». Что бы я ни говорил про себя, я обязательно добавляю: «это, — и кое-что еще». И это «кое-что еще» позволяет переходить от одной определенности к другой. Только это «ускользание» должно быть очень конкретным, нужно находить конкретные возможности для него. Веер их велик, но в каждой данной точке набор таких возможностей конкретен.

По этому поводу у Теуна Мареза есть замечательное определение, что жизнь – это бесконечный набор возможностей в каждой точке. Причем, будучи бесконечным, он очень конкретный. Из этой бесконечности мы нечто выбираем. И выбор наш, чаще всего, более или менее предопределен.

Например, еду я в метро вот на эту лекцию. В принципе, я могу вылезти на любой станции и пойти куда угодно, у меня как бы есть выбор. Но ясно, что линиями напряжения, которые организуются в свою очередь некоторым намерением, мой выбор достаточно сужен, и понятно, что если не произойдет чего-нибудь чрезвычайного, я приеду именно сюда, в некоторое определенное время, и буду здесь читать эту лекцию. Больше того, у меня уже пару дней назад были написаны тезисы этой лекции, так что опять линиями напряжения, которые определяются намерением, уже было проложено некоторое русло. Но воткак я это делаю, куда я поведу нас в рамках этой большей или меньшей определенности, — это оставляет мне достаточно много свободы. И собственно, дело заключается в том, чтобы я был достаточно алертен, используя те шансы необыкновенного, которые обязательно предоставятся мне во время этой более или менее предопределенной ситуации.

Итак, техника №1 – это техника ускользающего «я». «Я — всегда это и еще кое-что», и это кое-что позволяет мне учитывать веер возможностей в каждой данной точке ситуации. Только, опять же, это ни в коем случае не означает, что надо напрягаться, растопырив глаза в разные стороны и следя за всеми убегающими от меня кроликами. Достаточно схватить одну-две возможности, и кролик уже в шляпе. Большего от нас пока никто не требует.

Дополнение

Очень многие люди сейчас, как это ни странно, — хотя за окнами явно наблюдается разворачивающийся конец света, —пытаются определить себя через профессию. Предостережение состоит в том, что этого делать нельзя ни в коем случае. Некоторым из нас нужна профессия, чтобы более или менее «стоять» в мире. Некоторым не нужна. Профессия — это тема, отдельная от заработка, работы и тому подобных вещей. Тем не менее, когда некоторым задают вопрос: «Ты кто?», и они не имеют возможности сказать: «Я каменщик (вольный или невольный)» или что-нибудь в этом роде, то начинают нервничать, дергаться, начинают чувствовать себя неполноценными.

Имейте в виду, что это ошибка. Если я определяю себя как человека, который работает над собой, то все остальные определения становятся сугубо частными, в том числе, профессиональные.

Кроме того нужно иметь в виду, что для человека, работающего над собой, профессия – вещь частная и сменная. Современная известная идея о так называемом «непрерывном образовании» и смене профессии имеет к нам самое непосредственное отношение. Только у нас выбор сменяемых профессий должен быть не произвольным, а связанным с планом Работы.

Здесь я сошлюсь на полезную книжку Рафаэля Лефорта «Учителя Гурджиева». В книжке есть описание, как суфии в процессе обучения прогоняют ученика через разные деятельности, специальности, профессии. Его направляют на год, например, к мастеру какого-то цеха обучаться определенному делу, а потом, совершенно неожиданно для него, его переключают на совершенно иное дело. Это относится и к нам.

2.

Второе, о чем я хотел вам рассказать, потребует некоторого введения. Пусть простят меня те, кто читал в моей книжке главку про гомеостаз самооценки, — я здесь кое-что оттуда повторю, так как это имеет отношение к делу.

Идея взята у Берна, из его картинки «победителей», «не-победителей» и «лягушек». Я, из определенных соображений, использую шкалу, соответствующую нашим обычным школьным и институтским оценкам: «неуд», «отлично», «удовлетворительно», «хорошо». «Неуд» — бомжи и прочие маргиналы — к нам, как правило, не попадает, так же как и «отличники» к нам редко попадают. Наше обычное состояние где-то между «тройкой» и «четверкой».

Человек очень определенно относит себя к одной из этих категорий, и каждая такая оценка определяет его гомеостаз. И это можно легко увидеть, если внимательно смотреть на себя и на других: видно троечников, видно четверочников. Потом вы научаетесь видеть оттенки. Скажем, «3-» – это женщина, которая последними когтями цепляется за относительно нормальную жизнь, чтобы не скатиться в канаву полного «неуда». «Четверка» описывается студенческой хохмой «х.о.р. = хотел отлично — раздумал». Это человек, который не делает лишних усилий, потому что и он и так хорош (и ему хорошо), он и так выше среднего. Он считает, что среднее – это «удовлетворительно» или «посредственно», а он живет на «хорошо». Соответственно, «4-» — звучит как постоянное «все-таки»: «Все-таки я немножко выше троечника». «4+» — звучит как «почти»: «Я почти отличник». И так далее.

Все эти штуки характеризуются тем, что я называю «допуск». У человека есть некоторый идеал того, как надо было бы. Дальше есть общие формулы: «Ну, человек же не ангел», «Человек слаб», «Где уж мне». Фразы такого типа определяют допуск, то есть то, насколько человек позволяет себе отличаться от своего идеала, а насколько не позволяет. Большинство из нас на ковер не писает, но вот дети этого еще не умеют. Потом им объясняют, — и для большинства из нас это само собой разумеется, — что в этой весьма специфической действительности никакие допуски не работают. Большинство из нас по-крупному не ворует, и т.д. Или взять, к примеру, такую вещь, как ложь. Все мы знаем, что лгать не хорошо, в идеале у нас это записано, но все лжем —больше или меньше, в том числе самим себе.

Так вот, мысль моя здесь состоит в том, что если человек переопределяет себя как Работающего, то никаких допусков быть не может в принципе. Нужно изначально и совершенно определенно ориентироваться на круглую «5» и больше. Единственный допуск, что не по всем задачам нужно иметь «5+», по некоторым можно позволить себе отделаться просто «5».

Технически это требует двух очень серьезных разъяснений, без которых это было бы непонятно и невыполнимо.

Первое разъяснение — из Берна. Эти самые победители и непобедители, лягушки и принцы, оцениваются не по тому, как это выглядит извне (с точки зрения социальной обусловленности), а по тому, каковы их собственные реальные цели и задачи.

Но Берн здесь позволяет себе одну неточность. Он говорит, что победители оцениваются по тому, какую задачу они сами себе ставят, как бы на этот момент забывая, что о-сознание обманчиво, и человек может осознавать себя ошибочно: занижать задачу, завышать задачу. Поэтому я бы сказал, что речь должна идти о том, какая задача действительно стоит перед человеком. Для кого-то закончить институт – это реальная жизненная задача. Для кого-то институт, аспирантура, кандидатская, докторская –сами собой разумеются и ничего существенного в жизни не составляют, не составляют никакой победы. Для кого-то заработок в 5000 баксов в месяц – минимальный предел, ниже которого опускаться нельзя. Для кого-то заработок в 120 баксов —максимальный предел, до которого надо дотянуться. То есть достижения меряются не по внешней шкале, а по реальной жизненной задаче.

Во-вторых, в каждой конкретной ситуации нужно видеть не ее поверхностное содержание, а ее реальный вызов. Например, если человек всю жизнь был троечником и осознавал себя как троечник, то он, слушая меня, думает: «Ну, как же я могу? Я же не могу того, сего и чего-то еще». Но речь идет о не том, чтобы он «прям щас» стал делать то, чего он сейчас делать не может, а о том, чтобы понять реальные цели в данной ситуации.

Что это значит? Среди прочего, вот что.

Мы часто говорим о том, чем обучение в нашей Мастерской отличается от обучения во внешних социализированных институтах. Там нужно пройти определенные предметы за определенное время, сдать определенные экзамены и за это в установленный срок получить «корочку». И это стоит определенных денег, которые в советское время платило государство, а сейчас чаще всего — сами студенты или их родители. Там все идет в ритме и со скоростью конвейера. С точки зрения реального обучения это очень вредно, потому что эта средняя скорость конвейера для одних слишком быстра, для других слишком медленна. А среднестатистического студента не существует. И эта система вынуждает людей приспосабливаться внешним образом к внешней дрессировке.

В нашем деле невозможно перейти в следующий класс, на следующий курс, к следующему предмету пока ты действительно, реально не освоил этот. Это может длиться 10 лет или 2 месяца, у кого как. Это очень индивидуально и зависит, в частности, от личной кармы и суммируюущихся из воплощения в воплощение наработок. И нет никакого внешнего давления, которое заставило бы проходить нечто с внешне заданной скоростью. Поэтому «отметки» нужно понимать в соответствии с мерой реального усилия и с достижением реального успеха в решении реальных задач.

То есть, опять же, если для кого-то получить докторскую степень — это мелочь по ходу дела, побочный продукт его нормальной рабочей деятельности, то для кого-то закончить институт — это дело 10-12 лет напряженного труда, а быть может и всей жизни. И это реальная, разумная вещь. И поэтому отметки ставятся в зависимости от меры усилия и в зависимости от достиженияреальных целей.

Когда я говорю, что Работающий над собой человек обязан быть отличником и ничем иным, — это требует от нас технически двух проработок.

Во-первых, значительную часть того, чем мы суетливо озабочены, можно спокойно отбросить или отложить, или отнести на помойку. Работающий над собой человек не может позволить себе заниматься тем, чем он может позволить себе не заниматься.

Во-вторых, в рамках немногих оставшихся направлений Работы должны быть поставлены очень реальные цели по принципу, который описывал Успенскому Гурджиев: если у вас есть какая-то дальняя цель, поставьте ближе, на пути к ней, какой-то ориентир. Если этот ориентир тоже кажется для вас слишком далеким, поставьте на пути к нему еще какой-то ориентир. В добрые старые времена это называлось «провешить», от слова «вешка», «веха».

То есть, надо точно определить для себя, какое реальное усилие возможно, чего можно достичь. При этом обязательно иметь в виду, что чрезмерное усилие опасно, потому что может вести к перенапряжению, срыву, а потом депрессии. С другой стороны, недостаточное усилие не позволяет взлететь. (Самолету, чтобы взлететь, нужна какая-то определенная скорость, не меньше. Космическому аппарату, чтобы преодолеть притяжение земли, нужно определенное ускорение, не меньше и т.д. На каждой следующей ступени есть свой минимум, меньше которого это просто не работает.)

Искусство Работы над собой, мастерство, состоит, в том числе, в умении по-умному составлять такие планы. Это, собственно, и есть стратегия.

(То, что я рассказываю, в армейском языке соответствует доктрине. Есть у государства, скажем, военная доктрина. А ниже нее есть стратегия: что отбрасывается, что принимается за необходимое, куда сколько усилий направляется и т.д. Обязательно должен существовать штаб, который в реальном времени все это пересматривает, потому что ситуация меняется очень быстро и одна из причин неэффективности планового хозяйства состояла в том, что план составлялся на год и был «законом», а ситуация-то меняется гораздо быстрее).

Итак, техника №2 — это переопределение себя в безусловные отличники, то есть отказ от каких бы то ни было «допусков» на основании того, что-де «человек слаб» (то есть индульгирования), но при этом с постановкой реальных, выполнимых в данный момент задач.

Я люблю рассказывать такую историю. Когда я занимался преподаванием фортепиано, у меня была на частных уроках ученица из Гнесинской школы, которая училась в одном классе с Женей Кисиным (он впоследствии стал знаменитым пианистом). И вот она мне время от времени, когда ей казалось, что я хочу от нее слишком многого, говорила: «Михал Палыч, я вам не Кисин». Так вот, нам с вами надо понять такую вещь: кто собирается прятаться за то, что он — «не Кисин», тому находиться здесь, во-первых, бесполезно, во-вторых, вредно, в-третьих, очень опасно. Опасно лезть в Работу, разыгрывая берновское «Чего вы хотите от человека с деревянной ногой».

Но, с другой стороны, — вернемся к началу, — не работать не имеет смысла: «Не умеешь — научат, не хочешь — заставят».

Вот и смотрите сами…


 

Самопознание