Принципы и организация работы над собой
  • Register
Техники быстрого засыпания

Техники быстрого засыпания

В практике осознанных снов очень важно научиться быстро засыпать. Случается, что после того как...

Стадии переживания горя: не всё так просто

Стадии переживания горя: не всё так просто

Интернет-пользователь привык полагать себя сведущим в психологии. Хотя бы на самом общем уровне....

Я люблю одиночество

Я люблю одиночество

Психолог Лилия Ахремчик об одиночестве и любви к себе: Время, когда нет детей, мужчин,...

Работа-над-собой как целое

Чтобы не потеряться в частностях, которыми занята конкретная Работа каждого из нас в каждый ее определенный момент, необходимо иметь какое-то представление о принципах и организации Работы в целом. В этой лекции я хочу предложить несколько более или менее общих подходов к теме, а потом, — в других материалах, — мы дополним их более подробным рассмотрением тех или иных сторон организации Работы.

Работу можно рассматривать в разных контекстах, с разных точек зрения (помните притчу о слепых, которые ощупывали слона с разных сторон). Но есть надежда, что мы не совсем слепые, так что мы попытаемся собрать из разных аспектов более или менее целостное представление, во всяком случае, наметим пути к этому.

1.

Первая точка зрения, на которой мы остановимся, — это три ступени, на которых люди оказываются связанными сРаботой-над-собой. Это важно, потому что Работа на этих разных ступенях являет себя очень по-разному.

Я обозначу эти ступени в соответствии с известной традицией, но, конечно, буду адаптировать термины к нашим нуждам.

В традиции эти ступени называются: оглашенные, верные и посвященные.

У нас оглашенными можно назвать тех, кому рассказали, что Работа-над-собой существует, они это услышали и как-то стали с этим себя соотносить. Верные — те, кто делает Работу важным для себя фактором в жизни. Что касаетсяпосвященных, — это такие странные люди, для которых Работа не просто главное в жизни, но прямо-таки — единственное.

Оглашенные — это те, кто узнал про Работу и имеет какой-то мотив к ней приобщиться. Верные — те, кто сделал Работунеотъемлемой частью образа жизни. Посвященные-в-Работу — это те, кто догадывается, или даже знает, что кроме Работыдля человека на этом свете вообще ничего нет.

Оглашенные как правило работают над собой, чтобы решить проблему или проблемы. Как пишут в слоганах рекламы —«Сделаем жизнь лучше, не рвите на себе волосы, покупайте депиляторы фирмы «Филипс». Тут есть свои стадии, от совсем начинающих, которые пришли, потому что с женой (мужем, начальником, ребенком — ненужное подчеркнуть) что-то круто не ладится, до тех, кто понимает, что есть возможность сделать свою жизнь приятнее, интереснее, полнее и т.д. Суть этого отношения к Работе в том, что у этих людей есть какая-то жизнь: семья, работа-служба, дача, кошки, собаки, дети, — и по отношению к этой жизни они надеются использовать Работу-над-собой для организации, оптимизации, совершенствования этой «жизни». На этой фазе Работа-над-собой часто принимает форму психотерапии или «простой» психотехники.

Это совершенно законная позиция, и было бы совершенно неправильно относиться к ней свысока. Но, с другой стороны, эта позиция — не единственная в Работе, и на следующих стадиях отношение к Работе становится другим.

Верные делают Работу-над-собой неотъемлемой частью своей жизни, считают ее необходимой в жизни: они участвуют в этой Работе потому, что это хорошо, это правильно, потому что они считают, что это надо в жизни делать. Однако, хотяРабота для них становится важной частью жизни, в их жизни есть и другие части. Понятно и очевидно, что все на все влияет, так что Работа влияет на их жизнь, но при этом их внутренние установки таковы, что другие части жизни для них существуют как бы отдельно: они отдельно ходят на работу (не над собой), живут семейной или еще какой-то жизнью.

И наконец — посвященные. Я здесь немного переиначиваю классический термин и говорю о посвященных-в-Работу. Дляпосвященных-в-Работу более или менее понятно, что вся жизнь — это и есть Работа, и никакой другой осмысленной жизни для них быть не может.

Красиво об этом говорится у Лазарчука в «Кесаревне Отраде». Там действие начинается в реальном мире со своей довольно сложной жизнью, включающей реальную магию и другие хорошие вещи, и из этого мира главный герой послан, чтобы выудить некую девицу, — очень важное существо, Кесаревну, то бишь царевну, — из нашей постсоветской действительности. Он ее выуживает и постепенно, очень сложно, с приключениями, ведет обратно в реальный мир. При этом он ей рассказывает, как оно устроено «на самом деле». В момент, когда она начинает соображать, верить, не верить, как-то к этому всему относиться, она задает ему вопрос: «Где же на Земле находится это место, о котором ты рассказываешь?» А он ей отвечает: «Той Земли, о которой ты говоришь, вообще нет».

Так вот, посвященные-в-Работу уже начинают догадываться, а иногда даже просто на уровне ощущений воспринимают то, что этой Земли, про которую мы фантазируем, что она «на самом деле» есть, «на самом деле» — нет. А что есть — это на каждой стадии вырисовывается по-своему.

Еще раз. На каждой из стадий представления о Работе над собой достаточно разные, и это важно иметь в виду, поскольку большинство присутствующих между этими фазами плавает. Важно понимать, что то, что мы думаем про эту Работу-над-собой, зависит от того, где мы находимся и кем мы себя считаем. Для оглашенных Работа-над-собой — это средство, способ решать жизненные проблемы. Для верных — одно из важных, совершенно необходимых занятий в жизни наряду с другими занятиями. Для тех, кто «допер», ничего иного не остается.

В форме афоризмов (есть такая, весьма «эзотерическая» форма говорения) это звучит так:

Оглашенные работают над собой, чтобы решить проблемы, и они правы.

Верные работают над собой, потому что это хорошо и правильно, и они тоже правы.

Посвященные-в-Работу тоже правы, работая над собой, ибо что им еще остается.

2.

Дальше последует другая, из другого места, из другого состояния серия афоризмов относительно Работы. Отнеситесь, пожалуйста, к этим смешным формулам более или менее серьезно, потому что они очерчивают то, что называется «настроением Работы». Как есть описанное у Кастанеды и его последователей настроение или состояние сталкинга, как есть настроение или состояние сновидения, так же есть настроение или состояние Работы, и его важно поймать.

Работа-над-собой так же реальна и так же эфемерна, как и все другое в жизни.

Работа-над-собой так же серьезна и так же смешна, как и все другое в жизни.

Эрик Берн пишет: «Дорога к свободе лежит через смех, и пока человек не научится этому, он будет оставаться порабощенным» .

Действительно, если ты серьезный человек, ты очень серьезно осуществляешь Работу-над-собой, и надеешься, что из этого что-то выйдет, и это дико смешно…

Работа-над-собой так же трудна и тяжела, и так же легка, приятна и волшебна, как и все остальное в жизни.

И т.д. — to be continued.

В: — Эфемерность — это как?

— Дело в том, что «по сравнению с мировой революцией» наше существование настолько эфемерно… Вот смотришь на сфинкса… Как у Успенского: смотрит он на сфинкса, и видит его как предел величия, как проекцию другого космоса, — а сфинкс его, Успенского, не видит, не существует Петр Демьяныч для сфинкса. И хотя, действительно, каждый акт Работы, малейший, мельчайший, обязательно в Космосе найдет свое место, с другой стороны — что этот частный космос по отношению к…? У Бродского есть замечательный цикл стихов про бабочку-однодневку, там хорошо про все это написано. Если мы осуществляем серьезную работу над собой, это очень реально, но при этом это так эфемерно... И еще это дает право на ошибки. Если я сижу на сцене за фортепьяно, и меня слушают хотя бы человек 100-150, то уж я как играю, так и играю, а если я сижу у себя дома, я могу попробовать так сыграть, или этак, и это мне дает некую свободу, мои рабочие экзерсисы достаточно эфемерны.

3.

Теперь посмотрим на это из другой перспективы. Можно соотнести ее (для тех, кто в курсе), со знаком Водолея, который соответствует — в пределе — созерцанию, а когда попроще, то строит иерархические картины мира, чтобы все охватить и все упорядочить, всему найти место в мире.

Здесь мы изобразим ряд схем или картин Работы.

3.1. Первая картина — это трехсоставность человека, и, соответственно, трехсоставность Работы по содержанию: тело, психика, дух. Ап. Павел пишет: «Есть человек физический, человек психический и человек пневматический». Соответственно, с одной стороны, это все взаимосвязано, а с другой стороны — можно и нужно над каждой их этих составляющих отдельно работать. На нашем уровне обязательно иметь какие-то Работы на всех трех уровнях: и телесные, и психотехнические, и пневмотехнические. Для каждого это может осуществляться с той или иной степенью интенсивности, продвинутости, вовлеченности, но обязательно иметь в виду все три. Можно работать по отдельности над каждой из составляющих, но есть и такие виды Работы, которые вовлекают все три составляющих. Для меня, например, это фортепианная игра.

3.2. Вторая схема, всем вам известная — это треугольник: образ себя, образ жизни, картина или карта мира. ВсякаяРабота-над-собой обязательно соотносит эти вещи. То есть если я действительно в Работе что-то сделал, изменюсь я, изменится моя жизнь, и мои представления о мире станут немножко иными.

Эта схема может быть развернута до  четырехполюсника-креста, поскольку добавляется ситуация. В некоторой конкретной ситуации, отнесенной к прошлому, настоящему или будущему, я имею шанс, сделав какой-то выбор, изменить себя, изменить свою жизнь, изменить свою картину мира.

И дальше — пентада: в этом кресте, в его середине, намечается точка выбора: актор я или реактор. То есть покорен ли я силовым линиям ситуации, стараясь следовать линии наименьшего сопротивления, или я решаю сам что-то решать.

Важное техническое содержание этой схемы состоит в том, что в каждом из углов треугольника и четырехугольника можноработать, именно на нем и сосредоточившись. Не обязательно постоянно тащить на себе все целое. Можно взять, допустим, ситуацию и смотреть, что человеку нужно в этой ситуации, каковы ее силовые линии, каковы ее напряжения, что в ней возможно. Можно взять образ себя и посмотреть, что в нем не устраивает, что хочется изменить. И т.д. Все углы, конечно, как-то взаимосвязаны, но относительно кванта Работы они могут быть технически независимы. Так что возможно маневрирование в стратегиях и тактиках Работы — с какого угла начать и как по этим углам двигаться.

3.3. Еще одна схема — тоже четырехполюсник, крест. Внизу креста проблема, наверху Помощь, на одном конце горизонтали — средства, методы, техники и прочий арсенал, а на другом — собственно процесс Работы.

Два слова скажу о каждом.

На нашем уровне люди обычно так устроены, что проблемы в значительной степени мотивируют их к Работе.

Когда внешние неудобства накладываются на внутреннее неблагополучие и зашкаливают, может появиться реальное желание что-то  изменить.

А сверху над этим находится Помощь. Без помощи, как всем хорошо известно, никакая Работа невозможна. Только очень наивные люди бьют себя копытом в грудь и гордо говорят, что «человек должен сам решать свои проблемы». Для начинающих Помощь приходит в виде ближайшего руководителя — психотерапевта, групповода, Прораба. Но сам-то он знает, что передаваемое им, не он выдумал. Он где-то у кого-то учился — хоть бы психотерапии. И его учителя тоже не «от балды» все это выдумали. А дальше до человека постепенно доходит (до кого доходит), что есть — по Успенскому —влияния сознательного мира, влияния «С», которые с большей или меньшей концентрацией передаются через влияния «В»— науку, культуру, искусство, психотехнику и пр. (Не обязательно, конечно, говорить или думать об этом в таком «птичьем» языке.) Одним словом, есть центр более «продвинутой» жизни, и оттуда нам приходит Помощь. Как детей воспитывают: есть воспитатели, которые, по предположению, более воспитаны, чем их воспитуемые…

Работа осуществляется определенными средствами, методами, техниками. ­Опять же, только наивные люди могут думать, что для Работы-над-собой не нужно ничего «специального». На самом же деле Работа-над-собой, как и любая другая работа, требует арсенала и зависит в своем содержании от того, какой арсенал работающему доступен.

Особенностью — практически уникальной среди известного мне ареала — нашей Мастерской является то, что мы соединяем методы, известные в так называемых «эзотерических» (на самом деле — вполне «внешних») кругах —гурдижевские, кастанедовские и т.п., с методами классической и гуманистической психотерапии и психотехники. (Подробнее см. в разделах «История Мастерской» и «Наши авторитеты»)

И, наконец, на другом конце горизонтали самое важное: процесс Работы. Как в соответствии с известным анекдотом «есть где, есть с кем и есть чем, но почему-то ничего не происходит» (это про театр абсурда), возможна ситуация, когда все есть— и проблема есть, и Помощь есть где взять, и средств в ящике навалом, — но почему-то ничего не происходит. А не происходит ничего потому, что нет актуализированного процесса. Внимание к актуализации процесса тоже является необходимой составляющей Работы.

Поэтому знающие люди настоятельно рекомендуют ежевечерне (или — как вариант — по утрам следующего дня, или вообще кому как удобнее, но желательно в одно и то же время) просматривать свой день. Это — ближайшее, наиболее простое представительство процесса Работы, как само по себе, так и в качестве контроля над прочими ее составляющими. Потому что, если вы просмотрели один день, просмотрели другой, просмотрели третий, и вдруг заметили, что для актуализированного процесса Работы не нашлось места ни сегодня, ни вчера, и завтра, похоже, не найдется, — вам, может быть, захочется с этим что-то делать…

4.

Теперь можно поговорить о принципах Работы-над-собой. Излагая эти принципы, я попробую немножко показать, как из отдельных набросанных аспектов собирается «слон», то есть как эти матрицы, говоря в языке матлогики, перемножаются.

4.1. Принцип первый — принцип организации.

Организация Работы — это та третья сила (в терминах Гурджиева), без которой ничего не может произойти. Есть желание работать, что-то менять, что-то делать, есть инерция обычной жизни, невероятно сильная — энтузиасты Работыне всегда отдают себе отчет, насколько инерция обыденной жизни сильнее, чем их эйфорический энтузиазм. Так вот, чтобы что-то начало и продолжило происходить, Работа должна быть организована. И эта организация должна реально —организационно! — представлять собой независимую третью силу. Поэтому везде и всегда, где была какая-нибудь Работа, были очажки организации этой Работы, то есть такие места, где этим занимаются ортогонально обыденной жизни. Из того что нам известно — это пифагорейские школы, ранняя платоновская академия и т.д. Опять же, нужно иметь в виду, что все такие места имеют тенденцию закостеневать и превращаться в инерционные факторы обыденной жизни, типа религии или науки. Если можно предположить, что в ранней платоновской академии занимались Работой, то позже очевидно начали заниматься философией, социализировались, конституционализировались, появился платонизм, неоплатонизм…

Про организацию Работы дальше будет 3-4 полезных текста, поэтому я про это сейчас говорить ничего не буду, там детально про это рассказано.

Зато поговорю о перемножении этого принципа, допустим, на один из афоризмов . Получается, например, так:

4.1.1. Организация Работы так же реальна и так же эфемерна, как сама Работа.

Такие формулы надо, взявши, начать со все сторон обдумывать и стараться понять. Например, очень практически: вот есть наша мастерская, в ней как-то организована Работа. Время от времени я произношу такие вот, как сейчас, «типа проповеди» или пишу тексты, что вот-де, как Работа у нас организована. А дальше мы все знаем, что копнешь немножко— и оно начинает сыпаться, и чтобы собрать…

У каждого из нас бывает пик, а потом спад, и идут они по синусоиде. С одной стороны, вот есть уже 15 лет мастерская Папуша, и в ней все время что-то происходит, и я стараюсь, чтобы ищущим Работу было куда пойти. А с другой стороны, когда я себе немного представляю, как должна быть организована Работа «на самом деле», и как у меня все белыми нитками шито, постоянно трещит по всем швам, и того не хватает, и то не додумано, и это не доделано, то диву даешься, как она, эта Работа-в-мастерской тем не менее реально теплится…

К примеру, про эту самую эфемерность. Вот была торжественно провозглашена идея школы, собирались освоить невротические механизмы. Собрались, дошли до пика, потом в свойственном мне стиле я эту группу-школу закрыл до того, как кривая зашла ниже нуля. И что, можем ли мы сказать, что мы освоили невротические механизмы?.. — Мы много про них поняли. А тут меня зовут в Ригу, там гештальт-институт, я им пообещал семинар под названием «Невротические механизмы в гештальт-терапии», и тоже, как всегда, ночью проснулся и стал про это думать: а могу я, как нужно было бы, сказать просто и ясно, что это такое. Да хрена лысого! Но мы много про это поняли. Вот это я и описываю в этом афоризме: с одной стороны все реально, с другой стороны, если взять настроение знака Девы, которая спросит: «Ну, ребята, так где же?» — вот вам и реальность нашей Работы, и ее эфемерность.

4.1.2. Следующая возможность перемножения: принцип организации рассматриваем под углом схемы треугольника. Организация Работы по трем направлениям: образ себя, образ жизни, картина мира.

В образе жизни — это, в самом простом виде, хронотоп Работы: что, где, когда, у «нас вообще» и у меня лично: когда и куда лично я хожу на Работу?

Как правило расписание групп вставлено в ритм недели, поэтому я, как руководитель Мастерской, хорошо знаю, что стоит какую-то группу два раза отменить или переставить, и она уже качается, вам на нее прийти уже труднее.

Если говорить не про группы, а про индивидуальную работу — та же вещь: то, что у вас вписано в образ жизни, то есть в картину дня, картину недели, картину года, то делается. Если вы приучили себя каждый вечер просматривать день — это делать довольно легко, а если такой привычной установки нет, это совсем иначе, когда один раз сделал, два дня не делал, на пятый непонятно чего…

Дальше, организация Работы по образу себя: кто я такой в отношении Работы-над-собой. Тут можно говорить про идеалы и допуски: с одной стороны, я человек, который работает над собой ежедневно, еженедельно, с другой стороны, сегодня можно не работать, можно и завтра, но совсем ничего не делать нельзя, я хотя бы одно упражнение из зарядки сделаю, создам ощущение, что я что-то делал. (Об этом тоже дальше будет специальный текст)

И, наконец, о картине мира. Мы об этом говорим только изредка и по случаю, хотя очень нужно было бы иметь достаточно внятное представление о том, что такое наша Работа для мира. Такие картины очень полно дают Гурджиев с Беннетом, с другой стороны они есть у Учителя Беинса Дуно. У Беннета это называется «противоток духа»: есть энтропическое движение Вселенной к «тепловой смерти», а, с другой стороны, есть противоположное, уравновешивающее движение, негэнтропическое, начинающееся где-то в глубинах Вселенной и идущее через нас и выше — движение ко все большей системной организации. Работа — это важный участок этого движения ко все большей организации.

Про это — известный и обычно неправильно понимаемый текст: «Кто не с нами — тот против нас, и кто с нами не собирает — тот расточает». Это не про партийность, как думал классик советской политики, а про то, что ты либо участвуешь в массовом движении ко все большей атомизации, «расточаешь» (в христианстве это называется «широким путем», ведущим, как известно, к смерти), либо ты с «нами» — с Христом-Логосом — «собираешь». Это про космический смысл Работы в мире.

4.1.3. Дальше про принцип организации нужно обозначить еще такой аспект: индивидуум, группа, руководитель, иерархия. Это — ось проблемы и Помощи в одной из схем. Про это дальше тоже будут специальные тексты, сейчас я только напомню, что Работа возможна только в группе, в группе должен быть руководитель, уровень группы зависит от уровня участников и уровня руководителя. Только мне кажется очень опасным думать об этом в терминах «Руководителя-с-большой-буквы-и-с-придыханием». Учителей, как я постоянно говорю, нам не предлагают, а организовывать Работу нужно. Как я люблю цитировать: «Если сказать не умеешь хрю-хрю, визжи, не стесняясь, И-иии!»

И, соответственно, можно перемножить это на организацию в аспекте хронотопа, то есть индивид должен сам организовывать свою работу во времени в пространстве, должен участвовать в организации Работы групп и должен устанавливать какие-то правильные для Работы отношения с руководителем, в том числе тоже во времени и в пространстве. Незабвенный Г.П.Щедровицкий говаривал, что «руководителя нужно преследовать вплоть до ванной», впрочем — зная меру (и в этом — в мере — все дело)…

Я предлагаю здесь лишь отдельные примеры перемножения, а желающие могут взять эти схемы и подумать над заполнением других ее клеточек.

4.2. Второй принцип Работы — принцип предметности. Многие полагают, что вот-де хожу я «на Папуша», постепенно что-то в моей жизни как-то меняется. А между тем, Работа, чтобы осуществляться, должна осуществляться в четко определенных предметах. Например, психотехника работает с привычками или отрицательными эмоциями, психотерапия— с невротическими механизмами или (если удается) с невротическими характерами. Пневмотехника может заняться медитацией над Арканами Таро или над Знаками Зодиака. И т.д., и т.п.

Это все, конечно, известно. Правда, если «работник» безумно серьезен, ему невдомек, что все это так же реально и так же эфемерно, как все остальное. Тут надо вспомнить про лягушек в сметане, то есть: ты делай нечто, а выйдет что-то совсем другое, но чтобы что-нибудь вышло, делать-то нужно совершенно определенное «это».

Дальше нужно было бы сказать про некоторые категоризации предметов, как то: цели, задачи, средства, процессы и т.д. Все это хорошо бы на уровне 6-7 класса школы себе представлять: что я делаю, как я делаю…

Относительно предметности Работы есть очень важный принцип. Это принцип соотношения общих и специальных предметов.

В начале 20 века в педагогической общественности было бурное обсуждение, на чем надо делать акцент — на специальном обучении или на общем образовании. В конце концов, к середине 20 века пришли к представлению, что необходимо и то, и другое в некотором гармоническом соотношении . В обучении должны быть дисциплины, в которых я уже хорошо продвинулся, в которых я собаку съел и продолжаю съедать все больше и больше разнообразных собак. И одновременно должно быть охвачено более или менее полно все поле необходимых работ. В частности, и тело не должно быть запущено, и пневма не должна быть оставлена без внимания, и психика должна попасть в Работу. Если что-то упущено, дальше начинается ситуация, которую описывал классик: «узкий специалист подобен флюсу, полнота его одностороння».

С другой стороны, если человек занимается всем вообще и ничем в особенности, — это тоже вяло и слабо.

Еще раз: в работе над собой обязательно должны быть какие-то предметы, которые у меня лично акцентированы, и я ими достаточно долго и интенсивно занимаюсь, и одновременно должно быть более или менее охвачено все поле необходимых работ.

Подпунктом этого пункта является еще вопрос, который встает обычно на том или ином этапе перед каждым работающим: следовать ли по линиям, где я наиболее способен, и осуществлять развитие в этих линиях, или наоборот — делать акцент на линиях, где я наименее способен, где мне труднее всего, а успехи наименьшие, наименее значимые. Ответ состоит, опять же, в том, что должно быть и то, и это в какой-то гармонии.

А теперь я вернусь опять к реальности и эфемерности. Из предыдущего — в частности, из принципе предметности —следует, что хорошо бы иметь план Работы, проработанный до проекта и дальше до программы на семестр. Все это обязательно надо делать, несмотря на то, что выполняться это будет в лучшем случае отчасти. В частности, обязательно нужно иметь окаянство говорить: «Вот этим я сейчас занимаюсь, а этим — не занимаюсь».

4.3. Еще один принцип, особый взгляд, в чем начинающие, а иногда и не начинающие, очень странно путаются. В нашей культуре очень ценится почему-то макс-мин, то есть «положительное на максимум, отрицательное на минимум», «альтиус-цитиус-фортиус», тараканьи бега. Так вот, принцип Работы — это не максимум и не минимум, а оптимум. Всегда надо помнить: нигде никогда и ни в чем нет задачи достигнуть максимума. Это принципиально: нужно всегда достигатьоптимума, который может совпадать. а может не совпадать с максимумом или минимумом.

4.4. И, наконец, последнее, о чем я хотел бы рассказать в этом разделе — это принцип дискретности и ступенек. ПроцессРаботы, обратная связь по отношению к достижениям и пр. — все это, в соответствии с законом октав, не континуально, а делится на ступеньки. Три такие большие ступени я назвал — это оглашенные, верные и посвященные-в-Работу, но и внутри каждой имеет место свой дискретность. Лезешь, тянешься, завоевываешь, скользишь и падаешь, а потом обнаруживаешь, что ты уже стоишь на следующей ступеньке, вот оно: ты нечто уже умеешь. Как ребенок: не ходит, потом трудно учится ходить, а потом «раз!» — и ходит. Мы все с вами умеем ходить, мы этого достигли, оно у нас есть. Так и в процессе Работы нечто трудно (или не очень трудно) нарабатывается, а потом «имеет место быть», и мы уверенно стоим на этой ступеньке.

«Ступенька», кстати, — суфийский термин, но явно заимствованный из Ветхого Завета, где есть лестница Иакова. Все это «лестнично», процесс сначала движется неустойчиво, а дальше надо стремиться доработаться до определенной устойчивости в чем-то.

Замечательный фортепианный педагог Нейгауз говорил своим студенткам: вот ты работаешь, нагреваешь воду до 85, 90, 95 градусов, но она у тебя еще не кипит, потом тебе надоедает, ты бросаешь, вода остывает и остается некипяченой, ты ничего не достиг. Принцип ступенек — это принцип доведения воды до кипения.

5.

Теперь я хочу предложить метафору, которая кажется мне методически точной и полной, позволяющей определить место людей нашего уровня и их состояние по отношению к Работе.

Мне представляется, что мы — как дети в детском саду. Нас туда привели, чтобы мы проводили там свое время, и при этом чтобы нас там можно было понемножку воспитывать. Но в детском саду не занимаются систематическим обучением, как в Школе.

В детском саду тоже иногда бывают занятия, а в «подготовительной» группе они становятся даже относительно систематическими. Это — подготовка к Школе. На этих занятиях дети старательно играют в школьников (Учеников), но потом, конечно, об этом забывают. Однако есть дети, которым очень хочется учиться, так что они время от времени вспоминают эти занятия и играют в «Школу». Это может быть связано с желанием выглядеть постарше, а может быть им на самом деле нравится чем-то заниматься.

Группы в этом детском саду не одновозрастные, а смешанные, кто-то постарше, кто-то помладше, кто-то похулиганистее, кто-то, наоборот, подисциплинированнее, кто-то хочет учиться, а кому-то это занятие кажется абсолютно бессмысленным, он для другого сюда пришел (или его привели).

Можно сказать, что это вообще подходящая метафора для описания положения людей на Земле: такой большой Детский Сад.

Из описания нашего положения, как людей, которые иногда оказываются в режиме Ученика, можно вывести массу полезных следствий.

Квант «бытия Учеником» — это учебная ситуация. Если от положения постоянного пребывания в состоянии Ученика мы далеки, то кванты эти нам время от времени доступны. Я говорю о кванте в частности потому, что это дает возможность описывать учебную ситуацию как некоторый единый целостный гештальт и задаваться вопросами, что в этот гештальт входит из жизни данного ученика, а что не входит, а что вообще не имеет отношения к делу. Существует такое общее представление, что «все со всем связано». Конечно, это совершенно правильное описание мира, но если мы хотим описывать конкретную частную ситуацию, нам ни в коем случае не следует останавливаться на том, что все со всем взаимосвязано, а нужно смотреть в рамках данной ситуации, данного гештальта, что именно с чем именно конкретно связано и как.

Может быть много разных типологий и классификаций учебных ситуаций. Одна из них, на которой я остановлюсь — это полярность тренингов и практических ситуаций.

Например, что это значит в обучении пианиста? Есть ситуации, когда он дома за роялем, где он имеет возможность «отрабатывать» нечто. И есть концертное исполнение, где он находится в реальной практической ситуации перед большой аудиторией.

Конечно, чистый тренинг и реальная практическая ситуация — это абстрактные полюса, а в них нужно видеть «инь» в «яне» и «ян» в «ине». То есть сколь бы ни была ситуация тренировочной, нетрудно понять, что если пианист не одолеет трудный пассаж волевым усилием у себя дома, он тем более не сыграет его на концерте. В любой тренировке у себя дома нужно делать экзистенциальное усилие: преодолеть, добиться, достичь. С другой стороны, даже если пианисту что-то не удастся на концерте, это никому не грозит физической гибелью, — в отличие, например, от удач и неудач полководца на реальной войне.

Существовало (и поныне не умерло) неправильное понимание обучения и тренинга как просто формального воспроизведения учебного задания. Некоторые фортепьянные педагоги, например, думали, что трудный пассаж надо сыграть 253 раза, и тогда, мол, все будет в порядке. Ничего подобного. На самом деле тупое повторение ничего не приносит. Как говорил еще Аристотель: «Сколько ни кидай камень в воздух, летать он не научится». Если скверный ученик 253 раза сыграет плохо некий пассаж, он так всегда и будет играть плохо. А Рихтер играет все лучше и лучше, потому что он в каждом исполнении, даже в чисто тренировочном, у себя дома, старается — и может! — играть как можно лучше.

Там, где профан «справляется» (или не справляется) с очередной «трудностью», мастер каждое затруднение воспринимает как вызов, а каждый вызов для него есть возможность. Мастера отличает качество ответа на вызов. Профан, устав по дороге, поднимает с земли кривую палку, чтобы на нее опираться; мастер делает резной посох.

Учителя объясняют нам, что здесь, на Земле все ситуации в каком-то смысле — учебные. То есть ученику нужно любую ситуацию рассматривать как учебную, но тем не менее несущую реальный вызов того или иного масштаба, потому что иначе не будет никакого обучения.

Так или иначе, метафора «детского сада» весьма оптимистична, потому что все мы находимся на таком уровне, что гибель (не путать со смертью) никому из нас не грозит, а наши возможности напортачить в мировом масштабе настолько ничтожны, что можно учиться спокойно.

6.

Работа над собой вне-временна, постоянна, сиюминутна и каждый миг нуждается в обновлении.

Для людей, которые давно связаны с Работой, такого рода обновление, облеченное в подходящую времени и месту форму, необходимо, потому что Работа имеет тенденцию вырождаться, — то есть, конечно же, не Работа-как-таковая, а наши попытки ее совершать.

В частности некоторым психотехникам-с-опытом, хорошо известна такая форма вырождения, как профессионализация. Мы, например, охотно становимся профессиональными психотерапевтами. Оно, конечно, очень здорово, социально престижно и т.д. Получаешь европейский сертификат, выступаешь на конференциях, публикуешь статьи, работаешь с клиентами. И через дватри витка все это, становясь профессией, может окостенеть и перестать быть Работой.

С другой стороны, клиенты и/или вечные ученики психотерапии, которые ходят из группы в группу, от терапевта к терапевту, или ходят к одному и тому же терапевту годами, склонны с некоторым налетом мудрой усталости («знаем, плавали») ощущать, что, дескать, «ну да, ну работаем», это становится фактом их обыденной жизни и тоже перестает бытьРаботой. Тоже «профессионализация»…

Своего рода профессионализация происходит и в сфере так называемой «эзотерики». Брожение недавнего времени постепенно сменяется устоявшимися формами «занятий» определенными делами с определенными людьми. «Дураки» (не путать с гурджиевскими «идиотами») садятся на корабль, адвайтисты-недавнего-дня культивируют «состояния», ботаники возжигают огненный цветок,  кайфоловы находят удовлетворение в тантре (а также в мантре и янтре), герои стяжают силу разного рода, маргиналы лечат, учат, предсказывают, приворачивают и отворачивают. Занятия и заработки становятся все более определенными и гарантированными, а перспективы — все более туманными. Эзотерика плавно и неуклонно переходит в сферу досуга, как психотерапия — в сферу «услуг».

Совершенно необходимо время от времени напоминать себе: «Работа возможна именно как Работа, а не просто работа-заработок, развлечение, увлечение, отвлечение от текущих дел, и пр. Только надо помнить, что мы собрались работать». И тогда все эти «методы», которые поначалу кому-то кажутся безумно сложными, а у кого-то — когда это начало давно прошло — в зубах уже навязли, все то, что происходит между горячим стулом клиента и удобным креслом психотерапевта, между лидером-энтузиастом некой «практики» (удостоверение из Бом-бум-бея и диплом колледжа Монта-Фи, штат Оригена) и проводящим духовный досуг работником ненародного хозяйства, — все это может восстановить свое достоинство форм Работы.

Но это — полдела. Нужно еще вспомнить, что ты либо работаешь, либо не работаешь. И напомнить себе (тому в себе, кто в состоянии это понять),что не работать, вообще говоря, неразумно. Единственная возможность проиграть свою битву — это перестать сражаться. Во всех остальных случаях ты гарантированно выигрываешь. Если же ты перестаешь работать, ты автоматически терпишь поражение.

На словах это, может быть, звучит банально, а по сути дела, это — вызов и призыв. Чем и живет Работа.

7.

Всякий человек, имеющий опыт Работы, согласится, что привкус «загадки», постоянное ощущение, что все всегда обстоит то ли не совсем так, то ли совсем не так, как кажется, что кролик постоянно норовит выскочить не из той шляпы, из какой собирался вытащить его факир, — этот привкус постоянно сопровождает работающего, и постижение его оказывается, в конце концов, не то его законной наградой, не то условием его жизни. Иначе качество жизни, о котором мы часто говорим в психотехнике, превращаясь в слоган рекламы, теряет привкус «чудесного». А тогда зачем оно нужно?

В терминах кастанаеда второго призыва Теуна Мареза можно сформулировать афоризм:

Нет тоналя без нагваля, но нет и нагваля без тоналя. И нагваль, и тональ являются проекциями «третьего кольца силы».

Напомню, что «первое кольцо силы» — по Теуну Марезу — связано с расчисткой и организацией обыденного сознания, —это упорядочивание «острова тональ». Второе кольцо силы связано со способностью выходить в непознанное, то есть с проявлениями нагваля. На нашем языке это приблизительно соответствует психотехнике и пневмотехнике. А третье кольцо силы — это способность согласовать то и другое, способность допустить действие нагваля в свою «тональную» жизнь (и наоборот), Работа-как-целое.

Когда Теун Марез говорит о пути свободы, он имеет в виду, что «работник» с самого начала может быть нацелен на третье кольцо силы, а не на первое или второе в отдельности. И уже движение в третьем кольце организует его движение в первом и во втором. В несоблюдении этого принципа Теун упрекает дона Карлоса, пошедшего, — вот незадача! — по «пути великого приключения», то есть в направлении «второго кольца силы».

Я бы сказал, что «великое приключение» — если так понимать кастанежий десятитомный сталкинг — кажется эскапистским именно потому, что тональная жизнь дона Карлоса уж очень мало значит для его архетипического «мудрого старца» в индейском облачении. Впрочем, уже Платон столкнулся с невозможностью ответить на вопрос, зачем бы его философу понадобилось управлять государством, даже если бы его — вопреки всякой вероятности — очень попросили…

Другое описание этой проблемы можно найти у Учителя Беинса Дуно, в лекциях  1922 года. Есть жизнь физическая со всеми ее атрибутами: живет тело, живут эмоции, живет ум. Есть жизнь духовная. Там тоже, — «кто попробовал, тот знает»,— могут происходить совершенно реальные вещи. Но и та жизнь, и другая, — говорит Учитель, — эгоистична. На физическом плане мы пытаемся обеспечить себя деньгами, недвижимостью, еще чем-нибудь очень нужным, а потом, как известно, приходит «ржа» и все это уничтожает. В так называемой духовной жизни происходит то же самое. Человек пытается добыть себе разные способности, так называемые «сиддхи», а они на него «садятся» и начинают им вертеть, как хвост собакой.

Но есть еще одна жизнь — Божественная, в терминологии Учителя, — в которой согласованы, гармонизованы физическое и духовное («яко на небеси — и на земли…»). И там человек не эгоистичен, потому что он может вести эту жизнь, только будучи проводником воли Божьей. Тут эгоистичным невозможно быть по сути дела. Человек, чтобы там быть, оказывается проводником Целого, которое всегда и заведомо превосходит как его эгоистический тональ, так и его эгоистически присвоенные опыты нагваля.

Таким образом, не может быть никакой Работы, кроме совершенствования качества жизни. Не может быть никакойРаботы не то что «против» жизни, но даже и вне жизни. Работа всегда — в жизни, по жизни и ради жизни. При этом предполагается, что жизнь имеет физические и духовные аспекты, в каждой частной ситуации по-разному переплетенные и взаимодействующие. В каждой рабочей ситуации ставится вопрос, какой шанс она дает для совершенствования жизни, или в чем может состоять ее разрешение для совершенствования жизни, или что может рассматриваться как совершенствование жизни в данной ситуации.

Технически это означает одну простую вещь: каждую проблему нужно досматривать до ее «верха». И тогда она может развернуться какими-то новыми, — психотехническими и пневмотехническими, — гранями. Сначала некая жизненная «закавыка» становится поводом чему-то научиться, а дальше — поводом для того, чтобы что-то в этой жизни сделать,следуя тому, что на определенном специфическом языке (мало кому на самом деле понятном) называется «волей Божьей».

 

Самопознание