Образ жизни
  • Register
Техники быстрого засыпания

Техники быстрого засыпания

В практике осознанных снов очень важно научиться быстро засыпать. Случается, что после того как...

Стадии переживания горя: не всё так просто

Стадии переживания горя: не всё так просто

Интернет-пользователь привык полагать себя сведущим в психологии. Хотя бы на самом общем уровне....

Я люблю одиночество

Я люблю одиночество

Психолог Лилия Ахремчик об одиночестве и любви к себе: Время, когда нет детей, мужчин,...

Не-делание

1.

Напомню, что мы занимаемся организацией имеющихся у нас в Мастерской методов и средств Работы с помощью схемы «креста». Мы имеем четыре точки, соединенные стрелками взаимосвязей, взаимодействий. Тот или иной «угол» схемы можно методически прорабатывать следующим образом. Сначала мы смотрим, какие методы Работы есть у нас для этого «угла». Потом — что остальные углы могут дать тому, с которым мы работаем. В конце концов, выясняем, что проработка какого-то содержания в этом углу дает «на выходе», в том числе — остальным трем углам. То есть, взяв некоторый «угол», мы смотрим, что мы в нем самом умеем делать, как остальные углы воздействуют на него, и, наконец, что нечто, сделанное в этом углу, дает для изменения остальных углов.

Напоминаю, что принципиальная идея всей Работы состоит в том, что во всех углах происходят изменения в сторону от менее тонкого и более грубого к более тонкому и менее грубому. В традиционной алхимической формулировке это звучит так: «Учись отделять тонкое от грубого».

2.

Сегодня мы берем север, верхний угол. Это — место действия, лучше сказать, действования. Более широко мы обычно называем его «образом жизни». Сейчас мы будем говорить несколько конкретнее — образ действования.

В каждой конкретной ситуации мы как-то действуем. Две основных техники, которые могут относиться к этому «углу», —это неделание и изменение образа действования, то есть делание чего-то другого. Последовательность именно такая, ибо для того, чтобы делать что-нибудь другое, надо сначала перестать делать «это».

Мы попробуем понять «неделание» просто и практично: неделание — это не делание привычного. Если вы в определенной ситуации перестаете делать то, что вы обычно в ней делаете, — вы сами, мир, и вообще все в этой ситуации волшебным образом изменяется. Кстати, те примеры, с которыми я сталкивался, показывают, что изменения происходят действительно волшебным образом.

В неделании как не делании привычного, можно различить два уровня. Один — довольно обобщенный. Я его опишу в нескольких группах терминов.

У отцов НЛП, Бэндлера и Гриндера, есть такой замечательный принцип: если вы делаете что-то и это не приводит к нужным вам результатам, — перестаньте делать это, сделайте что-нибудь другое.

Это общий принцип. Правда, людей, которые бы действительно воплощали эту стратегию достаточно постоянно, я не видел. Но даже знание об этой стратегии, применение ее время от времени, раз в неделю, а уж тем более раз в день, — это колоссальная сила.

Значит, простой принцип: если вы привычным образом делаете что-то и это не ведет к результату, которого вы хотите,— перестаньте тыриться, сделайте что-нибудь другое.

Та же самая вещь с другого конца описывается гурджиевской идеей, что «люди ничего не могут делать». Это понимается следующим образом. Люди всегда реагируют, поскольку все, что люди называют деланием — это не акции, а ре-акции.Потому что акция — это делание чего-то вне привычного реагирования, а чтобы делать что-то вне привычного реагирования, надо это реагирование остановить. Это настолько необычное состояние, настолько мощное, что человек, который на это способен хотя бы в разовом масштабе, резко выходит из ряда вон.

Примеры такого «из-ряда-вон-выхождения» можно видеть в творчестве выдающихся мастеров искусства, ученых, философов. Но мы сейчас говорим не о художественном творчестве и не о науке, мы говорим о жизни. А по жизни мало кому приходит в голову осуществлять творчество такого уровня. Все привыкли, что, как говорится, «я у нас такой» или «она у нас такая», то есть схемы поведения записаны и не меняются. Начать это менять — это Работа. Начать менять можно, вообще говоря, откуда угодно, просто ради того, чтобы испытать, пережить и начать ловить эту энергию: «А что, если я сделаю нечто непривычным образом, не так как всегда?»

3.

Такая практика хороша как определенного рода полезная игра. Но, во-первых, сама эта игра может превратиться в привычное «делание», привычный выпендреж. Человек начинает делать что-то не так «как всегда» (постепенно — не так, как все), по принципу «а вот такой я клевый кореш».

Во-вторых, для действительно интенсивной и целенаправленной работы это недостаточно конкретно. Действительно мощнаяРабота начинается тогда, когда вы это неделание начинаете практиковать в конкретной ситуации, там, где много энергии, где инерция привычного делания очень сильна и значима. То есть там, где нечто несет вас по течению с большой скоростью. Не делание определенных вещей, причем тех, которые составляют каркас, несущую основу привычного образа жизни, привычного образа себя, привычного образа мира, — вот это уже настоящая, интенсивная Работа.

Откуда возьмутся задачи для такого неделания? Задачи берутся из остальных углов. Анализируя остальные углы, мы берем те стороны нашей жизни, которые нас действительно сильно не устраивают, и смотрим, какие привычные действия поддерживают проблемное состояние. Для этого у нас есть хорошо известные техники, например — постановка психотерапевтической проблемы. Акцент, необходимый для работы неделания, состоит в том, чтобы, выявляя не удовлетворяющий вас паттерн, постараться довести анализ до вопроса о том, какими привычными действиями этот паттерн поддерживается: «Что я делаю привычным образом для того, чтобы всегда получалось именно так?»

Помните в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» у Гоголя некоего мужика леший по лесу водит, и человек оказывается «каженный раз на этом самом месте». Так вот, можно выявить, как это он так ходит, что оказывается «каженный раз на этом самом месте». Что в его походке его туда приводит? Это и есть «бес», который его «попутал».

Дальше нужно иметь в виду, что осуществление неделания само по себе может быть технически довольно сложным. Не всегда можно пройти на простом желании или грубой воле. Впрочем, дальнейшие техники у нас тоже известны и хорошо отработаны. Есть, например, подробный методический текст о работе с привычками. Это иногда может требовать непростой стратегической проработки. Если таким образом технически это осуществить, то есть сначала выявить, с чем вы хотели бы побороться, с каким привычным действованием, затем проделать это массированным точным ударом, прервать это действование, тогда окажется, что в этом месте вы разрушили привычный паттерн поведения. Это приведет к изменению привычного образа себя, к изменению картины мира, и в частности, будет приводить к тому, что вы будете попадать в принципиально новые ситуации там, где вы привыкли попадать в старые.

Если приниматься за эту задачу без соответствующей подготовки и технического оснащения, может не получиться, и тогда останется только разочароваться: «Ах, у меня слабая воля». Некоторые псевдо-работники над собой попадают очень часто в привычный круг. Выявляют свою якобы-проблему (забыв о техническом правиле — необходимости удостовериться, по четвертому блоку, действительно ли они собираются ее решать, готовы ли вступить в эту битву), привычным образом с ней не справляются, констатируют: «Я такая», — и на этом застревают. А дальше — как в известном стишке: «Я поросенок — и не стыжусь, я поросенок — и тем горжусь». Между тем у нас есть четко описанная, выполнимая для любого обычного человека техника, которая позволяет это преодолеть, если только вы действительно хотите в этом месте работать. А если не хотите, не жалуйтесь на слабую волю, а честно констатируйте: «Я в этом месте не работаю, поэтому в нем ничего не происходит».

4.

Я возьму один пример и рассмотрю его, начиная с предметной конкретности и переходя к некоторому обобщению.

Некий человек привык читать тексты, находя, к чему в них придраться, чтобы «опустить» автора по этому поводу. А в тексте почти всегда есть к чему придраться. Один пишет слишком подробно, другой пишет слишком сжато, третий пишет слишком поверхностно, и т.д. Всегда можно сказать нечто такое, что позволит текст и его автора оплевать. И наш читатель может в очередной раз потешить чувство собственной важности, поскольку попадает он точно и текст критикует безошибочно.

Естественно, такой человек не мог осуществлять никакой Работы, потому что он ни из одного текста не извлекал ничего полезного, кроме поддержания чувства собственной важности. «Этот — дурак, этот — интеллектуал, этот — сноб» и пр. Причем, самое удручающее в этом было то, что критик этот почти всегда был прав.

Посредством неделания можно пресечь этот паттерн чтения. Но при этом важно, что не нужно переставать трезво оценивать текст. Нужно перестать заниматься действием «опускания». Читает человек текст и оценивает: «Да, текст довольно поверхностный». А дальше имеет смыл задаться вопросом: «Если я все же читаю этот текст (могу ведь просто не читать), то что я могу из него извлечь? Что хотел сказать автор?»

Тут как раз и появляется этот самый «кубический сантиметр шанса», потому что здесь есть много возможностей сделать что-то другое. Я назвал два направления возможной иной работы с текстом. Одно — это понять, что хотел сказать автор. Читается текст при этом совершенно иначе. Другое — что я могу извлечь для себя из этого текста. Или, — иные возможности, — допустим меня интересует история идей, и я смотрю этот текст во взаимосвязи истории идей: кто на этого человека влиял, на кого повлиял он. И много, много другого.

Теперь некоторое обобщение. Есть такое наблюдение, что привычное описание истории философии на советских марксистских кафедрах проходило в стилистике, что-де этот не понял, тот недоучел, третий ошибся, и т.д.; только мы —марксисты — все поняли и все учли. (Нетрудно догадаться, где лежат корни подобной «ортодоксии»). То есть культивировалось неуважение к людям, которые жизнь свою клали на то (а иногда и за то), чтобы нечто понять. Так вот, шанс состоит тут в том, чтобы восстановить уважение к этим людям.

Хотя при этом есть очень тонкая вещь: ни в коем случае не нужно «замыливать глаз» и переставать видеть то, что критик в тексте видит. Критика остается критикой, видеть недостатки текста необходимо для очень многих задач. Например, для того, чтобы не позволить тексту собой манипулировать, — а большинство текстов, особенно «вдохновенных», направлено на то, чтобы читателя воодушевить или перенастроить. Чтобы отстроиться от этого всего, к тексту нужно относиться критически, но при этом нельзя дезавуировать текст на основе увиденного недостатка.

А дальше, следующее обобщение, — нельзя дезавуировать человека, автора текста. И дальше: не всегда же мы говорим об авторах текстов, мы можем говорить о людях вообще. У скольких из нас есть «замечательная» привычка «опускать» друг друга, своих ближних или дальних? Я спрошу осторожно: всегда ли это надо делать? Может быть, иногда без этого можно обойтись?

Это и есть пример неделания. Но для человека, который привык питать этой штукой чувство собственной значимости, за которым, как хорошо известно, стоит чувство собственной неполноценности, перестать делать это достаточно трудно и болезненно, потому что мир рухнет, и образ себя рухнет. Образ себя, как этакого «тонкого ценителя текстов», например. Или образ мира, как состоящего из «козлов», которые недопоняли…

Откроется другой мир, откроется возможность увидеть себя другим. Но чтобы воспользоваться этой возможностью, нужно быть в Работе. Обычному человеку, в обычных целях, такая штука просто недоступна, потому что это действительно шаг в неизвестное, шаг в непознанное, откуда нет возврата. Если увидеть со всей трезвостью, жесткостью и безжалостностью по отношению к себе, как ты это обычно делаешь, и несколько раз этого не сделать, — вернуться к деланию этого уже достаточно трудно, так как это будет отдавать уже не душком, а вонью.

5.

Однако осуществление неделания не приведет автоматически к новому деланию. Даже вдохновенная поэтесса не забывает напомнить: «Ремесленник — я знаю ремесло». Наивно надеяться, что, попав в новую ситуацию, человек автоматически что-нибудь придумает и начнет там адекватно действовать. Так что лучше было бы выработку новых способов действования тоже поставить на какую-то техническую базу.

Обычно за этим идут к психотерапевту, и поэтому получается, что психотерапевт волей-неволей навязывает свой стиль жизни, свой образ жизни, свои ценности, — просто потому, что к нему не могут не идти с вопросом: «если не так, то как?»

Было бы лучше, если бы мы обладали в нашей Мастерской развернутой системой мастеров-экспертов. Или можно брать мастеров экспертов где-то на стороне, — в книгах или в фильмах, в живых людях. В самом общем виде нужно поставить перед собой задачу создания дизайна образа действования и искать специалистов в разных областях. И постепенно самому становиться специалистом в нужных тебе областях, то есть четко понимать, что творческая наработка новых способов действования — это отдельная задача и ее нужно отдельно и с толком решать.

Больше мне пока про этот важный пункт сказать нечего, потому что такой практики мы еще не организовали. Поживем —увидим.

6.

Мы описали, как другие углы воздействуют на постановку задачи в углу образа жизни (действования), указали на некоторые техники неделания. Давайте посмотрим, что происходит, когда Работа осуществлена.

6.1.

Во-первых, делание или неделание чего-то теснейшим образом связано с образом себя. Здесь речь может пойти о «стирании личной истории», только лучше не сводить это к биографическим подробностям, а иметь в виду именно изменение привычного образа себя. Образ себя прямо и непосредственно опирается на то, «что я делаю» и «чего я не делаю». Так же, впрочем, справедливо и обратное: «что я делаю» и «чего я не делаю», опирается на образ себя. Помните историю про англичанина, который, оказавшись один на необитаемом острове, построил три дома: один, в котором он живет, второй —клуб, в который он ходит, а третий — клуб, в который он не ходит.

Значит, с одной стороны, мы предметно меняем образ себя. Скажем, если я перестаю «опускать» тексты и авторов текстов и вообще людей за что-то, за что их можно дернуть, я перестаю быть «критиканом». Я становлюсь кем-то другим, например, я становлюсь «человеком, который в каждом тексте ищет что-нибудь полезное» или «человеком, который через каждый текст пытается пройти к образу автора». Из кого-то, кто готов «опустить» другого в любой момент, я становлюсь кем-то, кто хотя бы время от времени готов поддержать достоинство другого человека.

Но это полдела, потому что, как я уже сказал, все это может происходить только в контексте Работы. Делая такую штуку, я, прежде всего, формирую образ себя как «человека, который работает над собой». И это — самое важное.

«Личная история» стирается в том смысле, что она переходит на другой уровень. Теперь уже не так важно, как я дошел до жизни такой, потому что я становлюсь «человеком, который теперь формирует жизнь такую, или этакую, или какую угодно».

Вопрос. Тогда от образа себя, по-моему, одни лохмотья останутся.

М.П. Так это же хорошо! Хотя, с другой стороны, нужно понимать очень тонкую вещь. Лохмотьято лохмотья, но все, что можно построить, что можно сделать, то, чем можно быть, — все это будет сделано из материала этих лохмотьев. Никакого другого материала у тебя нет. Будет образ себя, как относящегося к этому материалу технически: «я теперь из этого материала крою все, что мне надо». Но кроить все, что мне надо, я могу только из этого материала, другого не бывает.

— Не люблю шить из старья.

М.П. Если уж ты полезла в это воплощение, тебе надо до самых печенок осознать, что никакой другой материи в этом рождении не будет. Другая будет в следующем эоне, да и то сделанная из этой. Надежда получить «другой глобус» —призрачна.

6.2.

Следующий угол — образ мира. Если я перестал делать что-то и начал делать что-то другое, это кардинальным образом меняет мой образ мира. Во-первых, предметно, потому что, как в том примере, тогда мир перестает состоять из дурацких текстов, которые я якобы вынужден читать, чтобы сдать экзамен по истории философии, потому что зачем же еще читать этих недоумков? А оказывается вдруг, что вот это и есть философия: чтение и вдумывание в эти тексты.

Более того, мир оказывается не фиксированным. Если я такую штуку проделал один раз, изменил хоть что-то, я выпал из мира, который «есть». Большинство людей живет в мире, который якобы нужно исследовать. Мир — какой-то, только хорошо бы узнать, какой он, поподробнее. А на самом-то деле то, в каком мире я буду жить, зависит от меня.

Это очень странная штука, но это не только философское утверждение, а вещь очень конкретная. То есть, например, я могу жить среди людей, которые относятся друг к другу враждебно. Таков мир. И многие люди мне говорят: «Такова жизнь!» Но в таком мире можно не жить, а можно жить в мире, где все относятся друг к другу конструктивно, сотрудничают, взаимодействуют. И это зависит от личного выбора, хотя конечно это делается не щелчком пальцев. А, например, неделанием, о котором у нас сегодня речь. Например, если приостановить привычные способы выражения враждебности, то через некоторое время, мир становится не столь враждебным. А если приостановить привычные предположения о враждебности других (проецирования), — то в мире может и солнышко выглянуть…

6.3.

Наконец, последний угол — ситуация. Еще раз напомню, что в обыденном сознании большинство людей в ситуацию «попадают», считая, что они в нее попали, влезли, так вышло, «что ж мне теперь делать?», «ну да, я понимаю, что надо работать над собой, но теперь, вот сейчас, что мне делать?»

Оказывается что, во-первых, складывание этой конкретной ситуации есть следствие твоих действий. Больше того, даже когда она уже сложилась, она поддерживается твоими действиями. То есть фиксированной ситуации не бывает. И если ты владеешь волшебством неделания, то ситуацию можно разворачивать так, или сяк, или как-то еще.

Но нужно постоянно иметь в виду, что это не так просто, что это требует предварительного анализа и проектирования. Если, допустим, курильщик попробует «в лоб» не делать курение, ничего не получится. Нужно сообразить, как это сделать тонко, потому что не курить — совершенно не будет неделанием относительно курения. Нужно пронаблюдать, как ты делаешь курение, и найти точное место, где можно чего-то не делать. Одному клиенту, например, было важно разрешить себе не докуривать начатую сигарету (он курил дорогие сигареты, и закурив, считал себя обязанным «теперь уж докуривать, потому что денег стоит»). Другая клиентка расставила по всем комнатам квартиры свечи, и, зажегши зажигалку, подносила ее не к сигарете, а к свече. А третьему нужно было разрешить себе перестать «бросать курить», и спокойно «курить на здоровье» столько, сколько ему было на самом деле нужно.

Имейте в виду, что это штука чрезвычайно тонкая. И если вы захотите попрактиковать, очень рекомендую придти за советом, прочтя предварительно две упомянутые главы в моей книжке: постановка проблемы и работа с привычками.

И еще раз скажу, что это требует безжалостности. Если вы намечаете какое-то неделание, но вам становится себя жаль по этому поводу, вы чувствуете, что лишаете себя чего-то приятного, ценного, то ради Бога — не пытайтесь, потому что переть против жалости по отношению к себе вещь безнадежная, бесполезная. Но зато, можно попробовать не практиковать жалость по отношению к себе в этом конкретном месте, то есть увидеть, как ты это здесь делаешь. Не вообще, а каким образом ты привычно жалеешь себя в некотором определенном месте, по некоторому определенному поводу, и обрезать именно это, не делать этого в данной ситуации, в данном повороте, в данной конкретной стилистике.

 

Самопознание